Архиерейское подворье
храма Святых равноапостольных Мефодия и Кирилла 
при Саратовском государственном университете г. Саратова

По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина 
Русская Православная Церковь Московского Патриархата

Путь воцерковления у каждого свой. Но есть в духовном пути нашего поколения нечто общее: отсутствие преемственности христианской жизни. Увы, даже пребывая в Церкви долгие годы, человек может не понимать того, что происходит на всенощном бдении и Литургии. Но это — только в том случае, если его устраивает такое положение дел. Если же человек начинает целенаправленно и внимательно учиться, то довольно быстро может овладеть знаниями и навыками, позволяющими быть в полном смысле этого слова прихожанином, жить внутри Церкви, а не только лишь наблюдать за этой жизнью.

Светлана Мариза начала читать на клиросе через два месяца после первого посещения церкви. И сегодня без нее, прихожанки храма во имя святых равноапостольных Кирилла и Мефодия города Саратова, не обходится ни одна служба.

Светлана Мариза— Скажите, то самое «первое посещение церкви» для Вас совпало с Крещением? Вы крестились осознанно?

— Меня крестили в два года. Крестик я носила всегда, но мои представления о христианстве были весьма смутными. Я пыталась искать истину далеко, потому что думала, что совсем рядом ее быть не может. В какой-то момент этот поиск привел меня к эзотерикам, но долго я у них не задержалась. Я спросила у них, как они относятся к Церкви, и получила стандартный ответ о том, что истина одна, а путей к ней много. Мне посоветовали сходить в церковь и самой в этом убедиться.

Так 6 января 2011 года я оказалась на Рождественском богослужении в храме во имя святых царственных страстотерпцев. Это была всего лишь небольшая комната. Не было ни купола, ни хоров; не было «злых бабок», о которых я, признаться, начиталась в Интернете. Но было единение, которое я почувствовала сразу.

На службе я не понимала ни слов, ни возгласов — и все-таки ощущала, что происходит нечто прекрасное. В самом конце хор запел известную рождественскую колядку «Добрый вечор, тобе», и тогда я вернулась к реальности. В тот момент для меня началась другая жизнь. Через неделю я пришла на исповедь.

— Как Вы начали читать на клиросе?

— Случайно. Настоятель нашего храма отец Кирилл Краснощеков посоветовал мне посетить несколько лекций, посвященных смыслу церковного богослужения. Вначале я отнеслась к этому предложению скептически. Мне казалось, что там будут говорить какие-то избитые слова о том, что Православие — это истинная религия, а все, кто так не считает, пойдут в ад, греться на сковородках.

Но я пришла на лекцию, и у меня полностью поменялось представление о том, что можно услышать на беседах подобного типа. Вышел довольно молодой человек и начал очень интересно рассказывать о том, зачем вообще нужно богослужение, о его смысле. Где-то через месяц нам предложили попробовать что-то почитать самим. 6 марта 2011 года, через два месяца после начала сознательного посещения церкви, я стояла в храме с богослужебной книгой — читала шестопсалмие. У меня были замечательные учителя, и я им очень благодарна. В первую очередь, это настоятель храма отец Кирилл. Именно он дал и дает такую возможность. Это тогдашние семинаристы, а сейчас священники — отец Николай Смирнов и отец Александр Грузинцев, это семинарист, а сейчас студент СПбДА Антон Давиденко. Я благодарна им за терпение и помощь, за уроки, которые дал мне каждый из них, — не только чтения, но и поведения, и отношения к клиросу.

— Что было самым трудным в этот период?

— Мне было очень трудно запомнить ход службы. И очень долго — наверное, месяца четыре — я начинала читать шестопсалмие только по команде моего учителя, который следил за всеми нами, начинающими чтецами.

Церковнославянский язык давался мне катастрофически тяжело. Я читала тексты по-славянски много раз и про себя, и вслух, внимательно изучала перевод на современный русский язык и транскрипцию. Меня пугало необычное начертание букв, поэтому долгое время шестопсалмие и псалмы я читала по книге с гражданским шрифтом. Только после Пасхи меня буквально заставили прочитать первый текст с церковнославянским шрифтом. Это был пасхальный канон, который я к тому времени хорошо знала, но читала все равно по слогам.

— Расскажите, как Вы готовитесь к чтению?

— Я читаю специальную литературу, комментарии. К счастью, в Интернете сейчас можно найти практически все богослужебные книги, каноны, написанные и гражданским, и церковнославянским шрифтом.

Вначале я много репетировала сам процесс чтения и читала, конечно, только на славянском языке. Я выучивала трудные слова, работала над интонацией и паузами, которые необходимо сделать, чтобы прихожане поняли смысл того, что читается в храме. Это занимало практически все мое свободное время. Скажем, к субботней службе я готовилась с понедельника по пятницу.

День, когда я осталась одна на клиросе — 1 августа, память святого Серафима Саровского — я запомнила навсегда! Теперь мне кажется, что я тогда справилась, что у меня даже не дрожал голос, но, выйдя из храма, я поняла, что продержалась до конца только с Божией помощью.

— Теперь Вы не только читаете сами, но и учите этому других. Что труднее — читать самой или следить за испуганными новичками?

— Сложнее работать с людьми. К каждому нужно найти индивидуальный подход: подобрать нужные слова для объяснения или подбодрить, если новичок действительно от волнения теряется.

Для меня как для учителя в этот момент важно, чтобы правильность чтения (которая, конечно, нужна) не заслонила собой человека.

По своему опыту преподавания могу сказать, что сложнее всего выучить ход службы. Мои теперешние ученики, прихожане нашего храма, научились читать по-церковнославянски гораздо быстрее, чем я. И я понимаю, что это полностью их заслуга. Я могу объяснить Устав, что-то перевести, но прочитать текст могут только они сами.

— Искушения на клиросе — это миф или реальность?

— Это реальность. Для меня, увы, главным искушением стало тщеславие. Как только хоть что-то начинает получаться, в голове как будто возникает надпись крупными буквами: «Я читаю!». Но на клиросе Господь смиряет сразу. Как только в голову приходит греховная мысль о собственном превосходстве, ты сразу начинаешь делать ошибки, вплоть до того, что можешь забыть «Отче наш». Ты будешь смотреть в текст, и все слова просто расплывутся у тебя перед глазами. В такие моменты повторяю в уме слова псалмопевца Давида: Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему (Пс. 113, 9). Это отрезвляет.

— Можно ли сказать, что опыт чтения на клиросе необходим всем прихожанам?

— Я считаю, что всем прихожанам необходим опыт активного и сознательного участия в богослужении, но он не обязательно должен воплощаться в чтении или пении. Пение требует музыкальных способностей, а чтение на клиросе — это работа, которая требует много сил и времени. Не у всех наших прихожан есть такая возможность.

Можно и нужно находить в храме «свое» послушание. Это ведь может быть и уход за цветами, и какие-то дела милосердия. Важно, что именно это объединяет людей друг с другом и со священником. А чем ближе будем мы, тем ближе к нам будет Христос. И тогда приходит понимание, что мы не зрители, а со-молитвенники.

Чтение на клиросе происходит под непосредственным руководством священника. Я всегда «на связи» с настоятелем. Какие-то уточнения по службе, новые ученики — он всегда в курсе этого. У него же спрашиваю совета о своем учительском самообразовании: какие книги прочитать, чтобы глубже разобраться в той или иной части службы.

Все, кто читают на клиросе, постоянно общаются с батюшкой. Часто я вижу, что прихожане боятся обратиться к священнику, сами себе придумывают преграды к общению. А на самом деле между приходом и священником нет никакой непроходимой стены. Все, что происходит в алтаре, касается непосредственно каждого из нас.

— Что лично Вам дало это послушание?

— В первую очередь оно дало мне знание языка и по-иному раскрыло красоту нашего богослужения. Оно стало понятным и близким. А став понятным — стало и любимым. Эту любовь я и пытаюсь передать своим ученикам, как передали мне ее мои наставники.

Послушание дисциплинирует. На клиросе я не могу себе позволить быть необязательной, не могу потакать перепадам своего настроения. Стараюсь молиться сосредоточенно и усердно, стараюсь, по мере возможностей, чтобы в молитве участвовали не только уста, но и сердце.

Конечно, бывают недобрые минуты, когда ты начинаешь читать молитву механически, как исполнитель, а не как верующий человек. У меня был довольно трудный период, когда я в течение двух лет читала на клиросе одна и порой сильно уставала. Но искушения в молитве бывают у всех, и побеждаются они только постоянством.

— Что можно посоветовать почитать тем, кто хочет глубже понять смысл церковного богослужения?

— Я читала, прежде всего, сами богослужебные книги — Октоих, Минеи, Часослов. Могу посоветовать книгу «Разъяснение церковного богослужения. Всенощное бдение. Литургия», в которой есть и последование богослужения, и перевод сложных слов, и все необходимые комментарии. Еще мне очень помогли книги отца Александра Шмемана «Великий пост» и «Евхаристия. Таинство Царства», в которых он не только рассуждает о смысле поста и Литургии, но и разбирает отдельные части службы, песнопения, говорит об их истории.

А всех, кто хотел бы попробовать почитать на клиросе, я приглашаю к нам в университетский храм святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

Фото из архива Светланы Маризы

Газета «Православная вера» № 15 (538)